Пресса

В ОРЛЕ ИСПОВЕДАЛСЯ «САМЫЙ ДЕЛИКАТНЫЙ» АЛКОГОЛИК РОССИИ. ПРАВДА, НЕ В ХРАМЕ, А В ТЕАТРЕ

ОРЕЛTIMES | ОЛЬГА КОНОНЕНКО| 04 ДЕКАБРЯ 2019

В рамках гастрольного обмена на сцене «Свободного пространства» Тульский камерный драматический театр показал в Орле спектакль «Москва-Петушки» по разобранному на цитаты произведению Венедикта Ерофеева (культового для слегка постаревших к тому времени «шестидесятников»).

Режиссёр, сценограф и исполнитель главной роли в этой постановке – Алексей Басов – создал с ансамблем единомышленников блестящую театральную версию, в которой не оказалось ни грамма пошлости, ни одного дежурного приёма в изображении этого многим известного состояния. Стильный и лаконичный по форме, тревожный и тревожащий по настроению, спектакль производит магическое воздействие на зрителя: занавес опускается, а послевкусие остаётся.

… Репортаж с петлёй на шее

Скажу сразу – именно на этот спектакль идти опасалась. Ведь иронически настроенный автор ещё в поэме «Москва-Петушки» сообщал читателям, что для него всё встреченное им человечество делится на два разряда: одни знают с младенчества, как очистить политуру, а вторые – от чего умер Пушкин. Про политуру я не знала ровным счётом ничего, огорчалась ненормативной лексике со сцены, да и исповедей алкоголиков по долгу службы (а порой и в интересах дружбы) слышала немало… В общем, в театр шла в сопровождении скепсиса.

Поэтому сказать, что спектакль поразил в самое сердце – не сказать ничего. Все режиссёрские блестящие задумки будут реализованы в сценографии, музыкально, светом, пантомимой. Все детали «заговорят» и скажут внимательному взгляду ещё больше, чем сатира и юмор Ерофеева, его пронзительные откровения…

Деликатная тема решена так сценически тонко, а игра актёров (не игра, а «проживание» судьбы несчастного) настолько органична, глубока и правдива, что кажется: оригинальное прочтение, предложенное театром из Тулы, не превзойти!

Хочу отметить, что всегда существовал (он есть и сегодня) узкоспециальный соблазн прочитать историю поездки главного героя Венички из Москвы в Петушки – как протест творческой личности против «тоталитарного государства». Или как частный случай «горя от ума», опять же в борьбе с системой (кстати, поэма и опубликована была впервые заграницей). Или (что проще всего!) – как «хохотушки» по поводу комических телодвижений пьяного человека в разных стадиях потери ориентации, стыда или рассудка.
Создатели постановки счастливо обошли все эти очевидные подводные камни. Убрав из текста врЕменное и временнОе, рассказали историю самой распространённой «болезни» века: утрате человеком самого себя. И это оказался не бенефис потрясшего своей универсальностью таланта Алексея Басова, но ансамблевая работа одного общего коллективного вдоха-выдоха всех участников.

Пьющие господа и товарищи! Рефлексирующие интеллектуалы и незамысловатые алкоголики и алкоголички! Вам показалось: «Москва-Петушки» – это не «руководство к действию», а психологически точный «репортаж с петлёй на шее»! Венедикт Ерофеев поставил страшный эксперимент над собой (как многие), но успел записать каждое движение грешной души и каждый выверт грешного тела (как никто другой). Получилась своего рода антология пьянства: от первых рюмок и первой бутылки, выпитой из горла – до того, когда пьёшь хоть вёдрами, хоть бассейнами (уже как воду) – не чувствуя вкуса, а только жажду. От остроумных бесед подшофе, от обсуждения блестящих теорий и озарений – к горячечному бреду, к кромешной темноте выключенного сознания. И тишине небытия. Не случайно же «опойных пьяниц» ещё с XVII века запрещалось отпевать (как самоубийц), и ещё апостол Павел тихо предупредил: «Не обманывайтесь – пьяницы Царства Божия не наследуют».

В спектакле эта тема утраты человеком самоидентификации, личностного ядра звучит повсеместно. Так, артисту Олегу Спиренкову предстоит играть три роли (его герои определены, как Черноусый, Мудак и Митридат). Артист Владислав Басов по ходу пьесы превращается то в Ангела, то в Декабриста, а то изображает Рассудок Венички, существующий отдельно от бренного тела. Артистка Елена Басова воплощает весь ужас потери женского сберегательного начала. Она страшна в неизбежном побирушничестве растерзанного алкоголем организма.
И над всеми звучит сострадательное: «и я, грешный человече!»

Главное бездействующее лицо

Зрительный зал так и реагирует на изобретательные определения сортов пития, на оригинальные присказки и прибаутки талантливого алкоголика, который легко обращается то к философу Гегелю, то к мировой истории и литературе. Бравирует словами «панацея», «пауперизм», удивляет «предикатом величайшего совершенства».

В первых сценах спектакля главный герой начально пьян и весь в белом. Этакий «мастер спорта и полковник Чинганчгук» в одном флаконе, обаятельный и располагающий. Чистый и вполне приличный плащ (правда, говорящего болотного цвета: «увязнешь – не выберешься?»), аккуратная причёска, осмысленный взгляд. И, конечно, остроумие житейских наблюдений, хлещущее через край.

«Тупой-тупой выпьет, крякнет и говорит: «А! Хорошо пошла, курва!». А умный-умный выпьет и говорит: «Транс-цен-ден-тально!». И таким праздничным голосом! Тупой-тупой закусит и говорит: «Закуска у нас сегодня – блеск! Закуска типа «я вас умоляю!». А умный-умный жуёт и говорит: «Да-а-а… Транс-цен-ден-тально!..»
Шутит и шутит главный герой автобиографической поэмы Венедикта Ерофеева – Веничка… Даже отыскав себя в тёмном подъезде. Вполне ещё homo sapiens. А в фибровом (это всего лишь прессованный картон «под кожу») чемоданчике послевоенных лет – заветные подарки для близких. И … горючее для души. Так, на всякий случай, на будущее, чтобы оказалось под рукой, когда начнётся праздник, когда приедет в Петушки, а на перроне его встретит – «не девушка, а баллада ля бемоль мажор! …не женщина, а волхвование!» А в её доме – чистое дитя, умеющее забавно произносить букву «ю». Его «люблю» – это сплошное милое «ю»… Трогательно. До слезы. Остаётся пройти из точки А в точку Б. Соединить, так сказать, прямую…

Но вскоре зритель заметит на сцене чёрные пюпитры с нотами, где вроде как сочинена и аранжирована уже вся «музыка существования» такого знакомого, в общем-то, существа с таким убивающим наверняка «диагнозом». Люди в чёрном всё уже понимают про Веничку и всё про него знают. Как сломается психика, как отомрёт мозг, как разрушится печень. Читают «по чёрным нотам» с этих пюпитров. Дежурно сострадательными голосами и с пониманием фатальности происходящего («Ангелы!» – думает про них Веничка), равнодушно-печально провожают и подсаживают они «пассажиров» (пациентов?), в этот выдуманный поезд, давно движущийся по кругу. А на деле – к традиционному финалу: кого к психушке, кого – к канаве, кого – под случайный нож.

Алкоголик за свою жизнь даёт миллион обещаний «начать новую жизнь», «завязать» (и сам в это верит); он часто рвётся куда-то уехать, чтобы начать всё с белого листа. Вот и здесь «по пути» ещё мелькнут зрителю в глаза пару раз, ослепляя, железнодорожные прожектора (они же, очевидно, лампы реанимации из Склифосовского), они же – яркий туннель последнего пролёта из грешной жизни – к другим берегам.

Испугают? Не факт! Уже не остановить этого любующегося своим страданием, своими поисками смыслов и мощью своего художественного слова бича (Бывшего Интеллигентного Человека). Кстати, слово это в России появилось практически одновременно с явлением неприкаянности и острым нежеланием ходить строем, заливаемое спиртным. Туши пожар бензином? Водка не решает всех проблем? Но и молоко их тоже не решает?..

Спектакль «Москва-Петушки» чёрно-белый, за редким исключением монохромный, как мир зависимого алкоголика: достал выпивку – праздник must go on, не достал – лжёт, хитрит, вывернется наизнанку, чтобы «решить» проблему. Вот с похмелья и у Венички «все нервы навыпуск», а мысли крутятся вокруг единственной темы: как добавить? Потом – как устоять на ногах, как встать и идти, не сбившись с маршрута? Как в очередной раз вдумчиво опохмелиться, чтобы, наконец, узнать: «куда же всё-таки девалась пятница?».

В который раз? Пропит ещё один кусок жизни. Опять Он не доедет до вымечтанного Воскресения… У него свой «день сурка», вечная пятница – и потому кипят библейской силы страсти в полном ассортименте. Безвольно размазанный по бетону чужого подъезда, мучимый страшным недугом, имя которому «алкоголизм», паства которого – миллионы (уже погибших или сиюминутно погибающих: считается, что цена этой привычки – минус 20 лет жизни). И редкие исключения всё же «переписавших музыку судьбы» не меняют, увы, массового движения в этом заведённом направлении: от промежуточных станций – к конечной. И тут не важно, кстати: министр ты или бомж приканавный. Никакой развесёлой прелюдией («хорошо сидим!») не остановить расплаты: «закат жизни вручную» свершится сегодня буквально на этой вот театральной сцене, сейчас!

Веничка уверен: спиваются все – от нищеты и богатства, с горя и радости, недоумки и мудрецы, молчуны и пустомели – «разница только в сортах выпитого: одеколон «Свежесть» или коньяк в аэропорту Шереметьево». Пьют, потому что безответная любовь. Просто потому что тоска… Потому что «всё плохо, всё пропало». И потому, что «все так хорошо, аж тошно». Они начинали пить помалу, дома, с коллегами, за компанию, весело шли навстречу бутылке: талантливые, здоровые, красивые, многообещающие… Всё более слабовольные, зависимые от привычки и окружения, неряшливые.

Сам Венедикт Ерофеев в точности запомнил время, когда он не употреблял спиртного. По его словам, всё произошло внезапно: он «увидел в витрине водку, купил бутылку и папиросы, выпил, закурил и больше не бросил». Спектакль помечен маркёром +18, и у зрителя с опытом жизни в памяти непроизвольно всплывают свои аналогии.

ИСТОЧНИК: "ОрелTimes"