Юлия Коршунова

"Маленькие трагедии" на маленькой сцене

В новом спектакле по произведениям А.С. Пушкина актеры камерного драмтеатра проживают радость, горе, отчаяние, настоящее безумие и любовь. И всё это, конечно, вместе с нами – зрителями!

Юлия Коршунова | Слобода | 20.05.2019

"Маленькие трагедии" на маленькой сцене

В новом спектакле по произведениям А.С. Пушкина актеры камерного драмтеатра проживают радость, горе, отчаяние, настоящее безумие и любовь. И всё это, конечно, вместе с нами – зрителями!

В Тульском камерном театре уже «поместились» Островский, и Достоевский, и современник Ерофеев. Пушкинская «Пиковая дама» тоже нашла свое место (всего в семи рядах зрительского пространства и на ничем не отгороженной сцене). На этот раз Алексей Басов — художественный руководитель театра и режиссер «Маленьких трагедий» — пошел дальше: в крошечном зале он уместил средневековую Европу, масштабную трагедию и, ни много ни мало, человеческую душу.

В постановку вошли три трагедии: «Пир во время чумы», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость». «Скупого рыцаря» в спектакле пока нет, но, может быть, появится в будущем.

Исполинские масштабы пушкинских трагедий актеры вырисовывают буквально из воздуха. Реквизит — самый простой: пара передвижных ящиков с нарисованными крестами — надгробия, железная кружка в руках Сальери, сладкоголосая гитара (поет и гимн чуме в умирающем городе, и серенаду на пиру у Лауры). Вообще, сдержанность в декорациях — отличительная черта камерного театра, хотя и к ней нужно привыкнуть. Особенно зрителям, которые любят пышность и буйство цвета: «Маленькие трагедии» по большей части черно-белые (но в некоторых моментах — ярко-красные или синие). К тому же — очень музыкальные (и дело, поверьте, не только в смешливом Моцарте!).

А еще привыкать придется к резкой и решительной смене ролей: один актер может сыграть четыре совершенно разные роли за один спектакль. Стоит только проникнуться задумчивой Мэри с ее песней-тоской по родным местам, как в следующую секунду ее голос вдруг принадлежит коварной обольстительнице и поет молодость, страсть, любовь — саму жизнь. Кстати, мотив жизни и смерти в спектакле определяющий. Очень скоро на сцене появляется что-то потустороннее, время и пространство исчезают, и вместо ответов зрители получают всё новые вопросы. Где смерть и кто ее страшится? И не был убийцею создатель Ватикана? Гений и злодейство — две вещи несовместные? И именно поиск ответов — то, ради чего театр снова и снова открывает двери для зрителей.

НАЗАД В ПРЕССУ